Иногда в человеческой жизни происходит событие, которое остаётся в памяти на всю жизнь. Нет, это не событие той важности, когда она сказала, что тоже любит и выйдет. Этот день не сравнишь с тем, когда родились твои дети, и всё же он остался одним из самых приятных и запомнившихся на всю жизнь.

Это было около тридцати лет назад. Мой сосед, зная, что я, как и многие ребята того времени, немного бренчу на гитаре и пою весь репертуар Высоцкого – сообщил, что у него есть пару лишних билетов на Киевский фестиваль авторской песни. Я в то время даже не знал, что такие фестивали бывают, и сейчас уже не помню, какая организация была официальным организатором этого чуда.

Программа была рассчитана на два дня. В первый день каждый участник имел право спеть две песни. На второй - лауреаты фестиваля участвовали в заключительном концерте.

Огромный зал какого-то клуба, вмещавший по меньшей мере пятьсот человек, был забит до отказа. Люди стояли и сидели в проходах, на улице огромная толпа надеялась на лишние билеты.

Участники, многие из которых прилетели из разных точек Союза, выходили на сцену и исполняли свои 2 песни. Им дружно хлопали, на смену выходили следующие. Это было неплохо, но особо никто не выделялся. Пока не произошло чудо – на сцену вышли киевские авторы Дмитрий Кимельфельд и Валерий Сергеев. Кимельфельд - из-за бороды и усов казался лет на пять старше (но оказался моим ровесником) - сочинял слова, Сергеев – музыку. Не помню, какие именно песни они тогда исполняли, но я был поражён, восхищён, удивлён... Значит ещё кто-то, кроме Высоцкого, может так писать!

В текстах песен не было изысканных сравнений и аллегорий. Простые слова сливались в полные остроумия строки. Каждая песня была оригинальна и запоминалась. Зал принимал исполнителей восторженно.

Через несколько дней тот же приятель, доставший билеты на фестиваль, откуда-то принёс мне в подарок кассету с записями песен Кимельфельда и Сергеева. Поразило, столько хорошего успел написать человек, которому едва исполнилось двадцать пять лет! Их песни «Графиня», «Случай в библиотеке» и многие другие стал сам исполнять для друзей и знакомых.

Прошло много лет, эмиграция, рабочие будни покрыли мою гитару толстым слоем пыли. И вдруг случайный разговор напомнил мне о любимых когда-то исполнителях. Как-то, разговорившись с моим партнёром по ракетболу, Петей Бельским (ставшим в дальнейшем моим другом), я выяснил, что он тоже из Киева, играет на гитаре, поёт, знает многих киевских авторов. А самое главное, он дружил и продолжает дружить с Дмитрием Кимельфельдом, который сейчас проживает в Израиле.

Разговаривая с Петей, я иногда спрашивал о том, как поживает Кимельфельд. И вот недавно, ожидая услышать обычный ответ, был приятно удивлён: Дмитрий Кимельфельд и его новый соавтор Владимир Новиков приезжают в Америку с концертным турне. Сначала посещение и концерт в Далласе не входили в планы поездки, но после нескольких Петиных звонков всё утряслось, и далласский концерт состоится 20 декабря в 7:30 вечера в помещении синагоги Shearith Israel.

Я с нетерпением жду. Нет, я не помолодею на тридцать лет, возможно, заряда от этой второй встречи мне хватит на следующие тридцать... чего и вам желаю.

Просмотр почты подходил к концу. Михаил Семёнович Герц привычными, усталыми движениями разрывал конверты с не нужной почтой – «джанк мэйл».

За двадцать с лишним лет жизни в США он уже привык ко многому, но кое-что все-таки раздражало. Больше всего выводил из себя этот ежедневный просмотр груды никому ненужной почты с предложениями открыть кредиты, провести отпуск вдвоём, уплатив лишь за одного, или просто с просьбой денег на борьбу с болезнями, на помощь бедным, ветеранам, вдовам полицейских, жертвам тайфунов. Создавалось впечатление, что в самой богатой стране мира никто не мог обойтись без помощи Миши Герца!

Один за другим разорванные конверты летели в корзину для мусора, пока один с изображением шестиконечной звезды ни привлёк его внимания.

Миша приехал в Америку как и все в те годы: получил вызов из Израиля, уехал в Австрию, затем Италию и, наконец, прибыл в Америку. В Австрии, Италии и в течение первых месяцев в Америке жили за счёт пособия от еврейских организаций. Потом все члены семьи много работали, учились, копили и в конце концов, как и все, чего-то достигли: дом, машины, сбережения.

Миша справедливо считал, что в Америке любой человек, желающий работать, имеет возможность хорошо жить. А все просьбы о помощи - это попытки выудить его с таким трудом заработанные деньги.

С Израилем дела обстояли несколько иначе. Миша, будучи евреем, относился к Израилю с симпатией, следил за тем, что там происходит и, конечно, хотел, чтобы раз и навсегда разрешился этот арабо-израильский конфликт. Может быть, после перемирия перестанут просить деньги?!

Просьбы о помощи Израилю приходили часто. В первые годы помогать было нечем. Потом было чем, но нужно было то одно, то другое - в результате чего помощь всегда откладывалась на следующий раз.

Считая себя добрым, отзывчивым человеком и патриотом Израиля, Миша был уверен, что всегда готов помочь. Однако сильно настораживала и возмущала информация о том, что только часть пожертвований поступает по назначению. Говорили, что арабы составляют двадцать процентов населения Израиля, поэтому столько же процентов собранных средств идёт к ним. Миша даже содрогнулся от мысли, что помогая восьми евреям, он может помочь двум арабам, которые, возможно, могут оказаться террористами! Однажды он даже слышал, что деньги «на Израиль» пошли прямо к террористам!

В письме из конверта со звездой просили, как и много раз до этого, послать пожертвование на адрес Еврейской федерации города, которая, в свою очередь, переведёт собранную сумму по назначению - в Израиль.

С одной стороны, кампанией по сбору средств занималась Eврейская федерация города, которая в своё время помогла Мише, его семье, его родственникам и друзьям. С другой - не исключалась вероятность того, что деньги пойдут «не по назначению»...

Существовала ещё одна возможность помочь евреям в Израиле. Миша, как технически грамотный человек, мог выйти на интернет, покопаться там полчаса и найти организацию, которая собирает пожертвования для помощи только евреям, но до этого как-то не доходили руки. Нет, помочь, конечно, хотелось, но не так сильно...

Подумав с минуту и, как всегда, решив, что 20 долларов лучше оставить в кармане, чем рисковать тем, что они попадут «не по назначению», Миша бросил письмо в корзину с мусором и пошёл спать. «Ведь дело-то не в деньгах, здесь дело принципа», - подумал он, засыпая.

Снилось что-то невероятное. Он находился посреди огромной площади до отказа запруженной толпой, которая скандировала, кричала, негодовала и радовалась, находясь в состоянии экстаза. По одежде было ясно, что все люди в этой толпе принадлежат к организациям Хамас или Хезболла. Над площадью развевались их флаги. Многие потрясали над головами автоматами, а самые возбуждённые палили в воздух. Со всех сторон слышались крики: «Велик Аллах и смерть Израилю!».

Мише хотелось стать невидимым, но через секунду он понял, что все его прекрасно видят. Мало того – рады видеть. Ему пожимали руки, хлопали по плечу, а потом подняли и, пронеся над толпой, поставили для общего обозрения на самое возвышенное место. Толпа ликовала, глядя на Мишу, а он, на всякий случай, кивал головой, и его жалкая улыбка больше походила на испуганную гримасу. Наконец на возвышении, рядом с Мишей появился главарь разбойников, почему-то очень похожий на Али, милого и доброго хозяина арабского магазина, в котором Миша часто покупал продукты. Дружески положив руку на плечо, Али благодарил Мишу за его вклад в борьбу по уничтожению Израиля.... Али говорил о том, как двадцать процентов пожертвованных Мишей через Еврейскую федерацию долларов попали в руки террористов! Миша не верил своим ушам. Он, Миша Герц, еврей по папе и маме поддерживает врагов Израиля?!

Слегка закружилась голова, перед глазами, как кадры кино, мелькали картины, в которых на террористов с неба лился зелёный дождь Мишиных долларов, и на них тут же закупалась взрывчатка и обучались самоубийцы... Даже не верилось на сколько может хватить четырёх долларов!!!

Вдруг настроение в толпе резко изменилось: кто-то вспомнил, что Миша всё-таки еврей, а самый лучший еврей – мёртвый. Хотелось бежать, но ноги стали ватными. Его безвольное тело подхватили с двух сторон под руки, потащили, волоча ногами по земле, и в конце концов приставили к стенке. Страха уже не было, но почему-то очень хотелось в туалет по маленькому. Тут зазвучала музыка...

Нет, это не было райское пение – сработал радиобудильник. Ушло пару секунд, чтобы прийти в себя и отряхнуть кошмар прошедшей ночи. Душ взбодрил, чашка горячего кофе и бублик уже ожидали за кухонным столом.

По телевизору передавали новости: опять сделанные в России катюши падали на Израиль, а в Америке, в который раз, закрыли несколько арабских благотворительных организаций, оказывавших помощь террористам. Помазав бублик русским вишнёвым вареньем, которое он покупал в арабском магазине, потому что там было дешевле, Миша прихлёбывал ароматный кофе и думал о том, что варенье уже кончается, и после работы нужно обязательно не забыть заехать и купить ещё.

По пути в гараж Мишин взгляд упал на конверт с шестиконечной звездой, валявшийся в мусорной корзине. Воспоминания кошмарного сна заставили невольно вздрогнуть, но тут же были отброшены навстречу солнечному дню.

Бывший эмигрант Миша Герц, еврей по маме и папе, патриот и человек принципов, гордо выезжал на своей машине из гаража собственного дома в состоянии полного душевного равновесия. Он был доволен жизнью и собой. Миша Герц твёрдо стоял на ногах и давно уже не нуждался ни в чьей помощи...